Признаюсь честно: смотрю «Чужого» и ловлю себя на мысли, что больше восхищаюсь, чем боюсь. Восхищаюсь тем, насколько продуман здесь мир. Каждый провод, каждый экран, каждый аварийный маячок на скафандре выглядит функционально и уместно. А дизайн — это вообще отдельная история. Корабль похож на огромную мрачную индустриальную пещеру, а сам Чужой — на идеальную машину для убийства, в которой нет ни одной лишней детали.

Но вот как история фильм меня цепляет значительно меньше. Мне не хватает характеров. Помимо Рипли и, пожалуй, обречённого капитана Далласа, остальные члены экипажа воспринимаются скорее как функции: паникёр, циник, предатель и так далее. Поэтому их гибель редко воспринимается как настоящая трагедия — скорее как очередной неизбежный этап на пути к финалу.

Напряжение здесь строится прежде всего на саспенсе: где сейчас Чужой, когда он появится, кто станет следующей жертвой и каким образом герои попытаются от него спастись. И это действительно работает. Но работает скорее как прекрасно отлаженный механизм, чем как глубокая человеческая драма.

При этом фильм совершенно безупречен с точки зрения визуального стиля. Кадры, которые сегодня стали хрестоматийными, до сих пор выглядят великолепно. Рипли в одной майке и нижнем белье, бегущая по коридорам корабля с котом на руках, — абсолютная икона кино. Сцена с лицехватом — вообще отдельный разговор. А работа с декорациями, светом, звуком и гримом заслуживает только аплодисментов.

Но между этими вершинами есть довольно большие промежутки, заполненные мерцанием мониторов, гулом корабля и долгими переходами по пустым коридорам. Для кого-то именно это и составляет главное достоинство фильма — медленное, почти физическое нагнетание атмосферы. Для меня же временами становится просто скучно.

В итоге я понимаю, почему «Чужой» считается эталоном. Это действительно фильм, который полезно посмотреть хотя бы для того, чтобы увидеть, откуда всё начиналось и как выглядит практически идеально выверенная форма. В этом смысле он напоминает «Мону Лизу»: произведение искусства, на которое необходимо смотреть, чтобы понимать историю искусства, даже если лично тебя оно не приводит в восторг.

Наверное, здесь происходит примерно то же самое. Я могу сколько угодно восхищаться вкладом «Чужого» в кинематограф, его дизайном, атмосферой и техническим исполнением, но при этом совершенно искренне скучать во время неторопливого и методичного уничтожения экипажа.

Возможно, его главная сила как раз в первородстве. Мы слишком много раз видели то, что появилось благодаря этому фильму, и сегодня многие его приёмы уже настолько привычны, что перестают производить первоначальное впечатление. Если прийти к «Чужому» первым, он способен стать откровением. Если же прийти к нему после всех его детей, внуков и многочисленных подражателей, может остаться главным образом уважение к ветерану.