Первая короткая история знакомит нас с экипажем корабля «Завет». По сути, перед нами своеобразное повторение пролога «Прометея»: снова показывают команду колониального корабля, только теперь уже других людей, которые ещё не успели столкнуться с тем, что ждёт их впереди.

Всё начинается вполне беззаботно. Экипаж только отправился в путь с важной для человечества миссией, люди веселятся, выпивают, вспоминают Землю и наслаждаются редким моментом спокойствия. Даже Майкл Фассбендер снова появляется в роли андроида, правда, на этот раз это Уолтер.

Зато здесь у нас есть возможность немного лучше познакомиться с экипажем. Особенно приятно увидеть капитана в исполнении Джеймса Франко, ведь после просмотра «Чужого: Завет» особенно хорошо понимаешь, насколько недолгой оказалась его спокойная жизнь.

Интересно и то, как Люк Скотт противопоставляет Уолтера остальным членам экипажа. Люди отдыхают, веселятся и ностальгируют по Земле, а андроид остаётся в стороне и следит за их состоянием. Он словно ещё не принадлежит этому коллективу, хотя именно он отвечает за безопасность и здоровье людей.

И довольно показательно, что даже во время праздника возникает ситуация, напоминающая: расслабляться в космосе всё-таки не стоит. Техника безопасности существует не просто так, и одна ошибка может поставить под угрозу жизнь всего экипажа.

Отдельно понравилась визуальная символика. Связь с картиной Леонардо да Винчи «Тайная вечеря» уже была достаточно явно обозначена в рекламной кампании «Чужого: Завет», поэтому здесь Люк Скотт словно заранее расставляет фигуры на доске. Капитан выделен среди остальных членов экипажа, а вся колониальная миссия приобретает почти религиозный, библейский подтекст.

Сам по себе этот короткометражный пролог получился довольно милым. Он создаёт ощущение спокойствия, дружбы и надежды, показывает людей, которые ещё не знают, что именно их ждёт впереди.

Правда, вся эта идиллия работает только до тех пор, пока не вспоминаешь, чем закончилась история в полнометражном фильме. После «Чужого: Завет» на эту беззаботную сцену уже невозможно смотреть совершенно так же.